О газете

   
Все новости

   
Политика

   
Общество

   
Экономика

   
Культура

   
История

   
Разное

Общество

Первоклашки, я с вами!

04.06.2016 6:28

Чудо праздника Дня Победы, Фиесты Победы, началось для меня с приглашения в школу, где в первом классе учатся мои внуки. Их мамочка, моя дочка, предупредила меня: «Четвертый этаж. Одолеешь?» А кем бы я был, если не одолел бы? В таком случае у меня, по меньшей мере, следовало бы отобрать медаль «За боевые заслуги» или «За взятие Кенигсберга». Пошел… Трюх-трюх… трюх-трюх… трюх-трюх… Ну, вот и все.

Сидят передо мной первоклашки. На первой парте – моя внучка Маша, в середине другого ряда – внук Ваня. Я начал с того, что попросил свою внучку оставить в покое свой нос. Потом чистосердечно признался, что когда-то и сам был первоклашкой. Дети, кажется, не очень поверили, кто-то ухмыльнулся.

- И ваша учительница Наталья Викторовна тоже была первоклашкой! - сказал я.

Мне послышалось, что «на камчатке», как в мое время называли последние парты, кто-то хмыкнул: «Ну, дед заврался…» Я стерпел.

Мне кажется, что с детьми в таком возрасте лучше всего вести разговор с помощью картинок, и потому взял с собой несколько портретов. Рассказав кратко о том, что такое были тогда Советский Союз и фашистская Германия и как плохо шли наши дела в начале войны, а потом – разгром немцев под Москвой, потом товарищ Сталин сказал: «Будет и на нашей улице праздник!» и в Сталинграде он начался, - после этого я стал показывать фотографии. И пошел тут, так сказать, снизу вверх, с себя, сержанта. Моя фотография, как и фотографии других дедов-фронтовиков, уже стояла в классе на подоконнике. Потом я показал портрет моего взводного командира лейтенанта Алексея Павлова, ныне полковника, живущего в Крыму, в Алуште. Какое прекрасное лицо! В форме, с орденами… Первоклашки засмотрелись. За Павловым представляю командующего моей 50-й армией генерал-полковника Болдина Ивана Васильевича. На фронте он был от меня, конечно, далеко и высоко, но после войны я однажды встретил его в «Литературной газете», где тогда работал. Он меня не узнал. Армия наша в сорок первом-втором годах входила в состав Западного фронта. Вот и портрет его командующего – маршала Жукова, тогда генерала армии. Позже он стал заместителем Верховного. А это, посмотрите, первоклашки, сам Верховный Главнокомандующий Иосиф Виссарионович Сталин. Он возглавлял созданный тогда высший орган власти – Государственный комитет обороны и одновременно был главой правительства, наркомом обороны, председателем Ставки и Генеральным секретарем Коммунистической партии. Мальчики и девочки слушали разинув рты. Им все интересно. Внучка моя не смела шелохнуться. Так они впервые услышали и увидели то, что им как гражданам России следует знать.

Их интересовало, конечно, что это сверкает у меня на груди. Да, накануне все ордена и медали я надраил мелом. Пришлось объяснять. Одна девочка спросила: «А почему так мало?» - «Милая,- ответил я, - если нацепить все, чем за семьдесят лет нас удостоили, я бы к вам на четвертый этаж не смог подняться. А здесь только самые характерные, фронтовые награды – «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», над Японией, «За отвагу» да ещё орден Сталина, учрежденный ветеранами Украины.

Потом попросили меня почитать стихи. Я сказал, что у нас были прекрасные писатели, которые писали специально для детей – Чуковский, Маршак, Сергей Михалков, Агния Барто… А у меня таких стихов нет. Но вот… И прочитал два, которые, как я думал, им понятны. Одно – «Оглянись!»

В свой звездный час победы и удачи,

Когда преграды все сокрушены,

А ты твердишь: «Быть не могло иначе!» -

Взгляни-ка на себя со стороны.

И в день, когда ты проиграл сраженье

И ниц лежишь, стеная и скорбя,

Вновь напряги своё воображенье -

Со стороны взгляни-ка на себя.

Когда в грехе ты уличишь собрата,

И кто-то крикнет яростно «Распни!»

А он молчит, моргая виновато -

Ты на себя со стороны взгляни.

Ты можешь пить вино и веселиться

В кругу друзей, что так тебе верны,

Но если рядом будут слёзы литься,-

Взгляни-ка на себя со стороны.

Взгляни со стороны на все деянья,

Ни одного поступка не забудь-

И под парчой иль шелком одеянья

Проступит их доподлинная суть.

Не знаю, как они это восприняли. Во всяком случае, аплодисментов не было. Может быть, ещё, слава Богу, не привыкли, как ныне у нас - по любому поводу. Ироническая Маша дома сказала мне: «А «Сказка о рыбаке и рыбке» Пушкина лучше!». Я не спорил, но заметил: «Если бы старуха из сказки умела смотреть на себя каждый раз со стороны, она не дошла бы до разбитого корыта». Маша согласилась.

А в завершение встречи дети закатили такой концерт, что лучше не придумаешь! Выходили девочки с большими бантами на голове по двое к доске и пели: «Расцветали яблони и груши»… «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо…» Да еще лихо притоптывали себе в такт ножонками. Так с бессмертным солнцем в голове и цветущей яблоней в душе я и ушел. Ать-два! Ать-два! Ать-два!..

День Победы приближался. Пожалуй, я никогда не получал столько поздравлений с этим великим праздником, как в этом году. Дело же не во мне персонально. Ну да, мне иногда удаётся поставить нужное слово в нужном месте, но главное в том, что я – «сей остальной из стаи славной»... Из той самой, состоявшей из тех, кто через два дня после школьного выпускного вечера уже надевали шинели. Но известный поэт, мой ровесник, когда-то сказал:

Хорошо, что это случилось с нами,

А не с теми, кто помоложе.

Это неправда. И те, кто моложе нас лет на десять-пятнадцать, бесспорно, тоже выполнили бы свой долг. А нынешнее поколение? Вспоминая подвиг лейтенанта Прохоренко, хочется думать, что – тоже. Но как трудно было бы обрядить в шинели всех этих сидельцев бесчисленных банков, контор, охранных служб и всяких инфраструктур…

Звонки начались еще накануне. И первой, как полагается, была моя альма-матер газета «Завтра» в лице моего ангела-хранителя Катерины Глушек, воспетой мной в стихах и прозе. За ней – «Правда», точнее говоря, мой старый боевой товарищ, неутомимый подвижник честного и мужественного слова Виктор Стефанович Кожемяко, много лет тому назад пригласивший меня в «Правду». Потом – скупая ко мне «Литературная газета» в лице стойкого бойца Олега Пухнавцева. Тут же – Виталий Владимирович Харламов из ЦК КПСС. За ним – Марина Насонова, достойный полпред «Красного телевидения». Не мог промолчать и «Алгоритм», уже лет двадцать безропотно издающий мои далеко небезупречные писания, - Ирина, человек из тех, на ком земля держится. Затем – «Слова и дела»: Валерий Константинович и Юрий Николаевич, настолько во всем близкие мне люди, что фамилии их я никогда не знал, а может, по возрасту они просто уже не держатся в моей памяти. Это великая газета! Какая ещё может похвастаться, что её закрывали шесть раз? Как Сталина царский режим арестовывал и ссылал шесть раз. И как Сталин пять раз бежал из ссылки, так и газета «Слова и дела» под руководством бесстрашного Юрия Игнатьевича Мухина пять раз возрождалась под новым именем. И каждый раз я невольно шептал Гомера:

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос…

А кто ещё из редакторов газет, как Юрий Мухин, был арестован на пляже в упивающемся свободой Крыму, кто в одних трусах и в наручниках, как Чикатило или Геббельс, доставлен в столицу и с браслетом на ноге посажен под домашний арест? Кто - может, редактор «Российской газеты» Владимир Фронин, печатающий полоумные измышления В.Ресина о том, что Ленин расстрелял патриарха Тихона; или редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, ликующий вместе с Ириной Петровской, которая, наконец-то, вывела на чистую воду этих ловкачей панфиловцев, умело сложивших свои головы под Москвой: оказывается, их было не 28, а больше, и она ликует: из-за этого не останутся они в памяти народной; или, не приведи, Господи, директор Первого канала мусье Эрнст, погрязший во вранье и пошлости своих передач? Нет ответа…

А тут уже пошли звонки, эсэмески и электронные письма из дальних и недальних городов. Некоторых авторов я знал и раньше, но большинство – совершенно незнакомые люди. Имена звонивших из Новосибирска, Гуся-Хрустального и некоторых других городов я, к сожалению, не запомнил, но вот из Омска – Максим, с Алтая – Антонина Карпова, из Уфы – возвышенная женщина Флюра, башкирка крутого советского закваса, из Кирова – энтузиаст антисолженизма Валерий Есипов, из Курска – Юрий, из Твери – капитан второго ранга Геннадий Асинкритов, не знающий устали в борьбе за правду, из Углича – стихотворец Константин Курбатов с молодой и уже окончательной супругой, из Москвы – Анатолий Михайлович Алёшкин, мой дорогой безгонорарный издатель, из Кинешмы – красавица Валентина Демина, портрет отца которой со всеми боевыми орденами стоит у меня за стеклом на книжной полке… Не знаю откуда, прислал доброе слово Виктор Александрович Завадский. Поздравление одной московской учительницы начиналось так: «Наилюбимейший Владимир Сергеевич!» Я ответил ей: «Наимилейшая Елена Валерьевна!..» Очень обрадовался сердечному звонку Ольги Александровны Твардовской, старательной труженице с сестрой Валентиной на отцовской ниве. Не забыл меня по старой дружбе и Александр Николаевич Крайко. А другой Александр – Проханов - словесному поздравлению предпочел материальное, но с неизменным мистическим привкусом: прислал портрет Верховного Главнокомандующего, исполненный на фляге с сорокоградусной. Она была отменного свойства, как убедились мы с фронтовиком Андреем Турковым, моим пожизненным супостатом. Это было 9 мая в Красновидове во время дружеского праздничного застолья у нашей хлебосольной доброй соседки Юли, вдовы писателя-фронтовика незабвенного Коли Евдокимова. Особенно отрадны были вести с Украины или от людей с украинскими фамилиями: от Юрия Батрака, от Ольги Павловны Цвигун из Винницы, пишущей патриотические стихи. В ответе ей я написал: «Россия и Украина – родные сестры». А еще – от неведомого Владимира Стаднюка с неведомой, но «примкнувшей к нему бабкой»; от Наталии Георгиевны Семеновой из Киева, дочери советского генерала: «Дорогой Владимир Сергеевич! Сердечно поздравляю Вас с Днем Победы! Этот праздник всегда был самым большим, а сейчас, в наших условиях, он приобрел особое значение, особую святость. Завтра (уже сегодня) мы выйдем. Нацисты открыто угрожают, что не допустят этого, созывают свои силы. Посмотрим». И я посмотрел потом по телевидению и на фотографии в «Советской России» видел, что вытворяли там неофашисты. Из Минска тоже звонили Игорь и Антонина, граждане советского рая… А какие слова донеслись оттуда из уст Лукашенко на параде. Вот настоящий президент и сын родины! Вот истинный «народа водитель и одновременно народа слуга».

Всем, вспомнившим в этот День меня, сержанта Красной Армии, еще раз поклон и благодарность. Но, разумеется, я не только отвечал на поздравления, но и писал, звонил сам. Поздравил Клавдию Федоровну Якушеву, нашего ротного почтальона, которую мы, игнорируя половую принадлежность, звали Харитошей по популярному тогда фильму. Увы, она уже трудно ходит… Позвонил однокурснику Мише Годенко. Этому Мише 97 годочков, но у него шумело веселое застолье; другого однокурсника Юрия Бондарева удалось-таки поздравить через любезную супругу; и «Советскую Россию», В.В.Чикина, мастера художественного слова, приветствовал безответно; позвонил Гале Викуловой, вдове фронтовика, моего друга Сергея; поздравил ещё и Жореса Ивановича Алферова, у которого перед праздником случились трудные, даже страшные дни; но опять не смог дозвониться до Павлова. Вот досада! Ведь с сорок второго, с Мосальска, где впервые попали под обстрел… До сих пор связь с Крымом не налажена, а ведь раньше была нормальная.

Эти письма и телеграммы, эсэмески и интернетки были волнами бушующего народного моря - волнами радости, добра, надежды.

Однако удалось нам с моей Татьяной пройтись и в шеренге «Бессмертного полка». Мы несли портреты главных творцов великой победы: Татьяна - портрет Ленина, я – Сталина. А где-то возвышался и портрет Молотова, который нес его внук. Да разве мы одни! Еще несколько лет назад генерал-лейтенант Фомин Алексей Григорьевич сидел на трибуне у Мавзолея Ленина с портретом Сталина на груди. По телевидению он разок мелькнул, потом были фотографии в газетах, но – безо всякого Сталина. Что вы хотите – свобода слова, всякую цензуру Путин отменил. А в этот раз в Томске в первой красочной шеренге несли большие, в натуральную величину, поясные портреты Сталина, Жукова, Рокоссовского и других маршалов Советского Союза - тех самых организаторов великой победы, от одного имени которых в Кремле, как некогда в Новой имперской канцелярии, начинаются коллективные корчи. Наше свободное телевидение, бесстрашный, как заяц, Эрнст и мужественный, как лягушка, Добродеев, конечно, не показали прекрасное шествие томичей, но «Советская Россия» дала фотографию.

Но Томск ли диво! В Лондоне студент тамошнего университета, видимо, наш российский армянин Михаил Мосесов 9 мая пришел через весь город на Трафальгарскую площадь с портретом Сталина. На него иные лондонцы смотрели косо, ему бросали в спину бранные слова, грозили не хуже, чем в Киеве, а он шел и шел с портретом нашего Главковерха в руке, а на груди оранжево-черная лента к медали «За победу над Германией».

Потом Би-би-си пытало его: искренно ли? не заставил ли кто-то? не рука ли Москвы? не путинский ли агент? Он отвечал: «Именно Сталин как Верховный Главнокомандующий сделал возможной победу. Да, победил народ, победила армия, победила партия, но во главе стоял товарищ Сталин. Клевета на Сталина – это, прежде всего, клевета на нашу победу… Я пронес фотографию человека, который вложил в победу все, что мог, – свою жизнь, жизнь одного из сыновей, и при нем наша страна стала такой могущественной, какой никогда не была».

(Продолжение следует)

Владимир БУШИН  

comments powered by HyperComments







(C) Союз социалистической народной прессы, 2016

Яндекс.Метрика